Ежегодно 26 апреля в России вспоминают события 1986 года на Чернобыльской АЭС. В этом году исполняется 40 лет со дня трагедии, разделившей жизнь целого поколения на «до» и «после».
В преддверии памятной даты мы встретились с председателем городской организации «Ветераны Чернобыля» Армавира Виктором Михайловичем Чеченцевым. Человек, который не понаслышке знает, что такое «зона отчуждения», рассказал о той страшной трагедии, работе «партизанами» и о том, почему спустя десятилетия так важно сохранять правду.
«Я прошел по улице 200 метров, и появились язвочки»
— 26 апреля 1986 года — дата, которая разделила жизнь на «до» и «после». Расскажите, где Вы находились и что чувствовали, когда узнали о взрыве?
— Лично я ничего не почувствовал тогда. Почему? Потому что я попал на ликвидацию только в 1987 году. Сначала правительство решило скрыть масштабы беды — в документах писали просто «авария», хотя сейчас в удостоверениях стоит «катастрофа». Лишь когда скандинавские страны подняли шум из-за повышения радиационного фона в атмосфере, власти вынуждены были признать.
Понимание того, что произошло на самом деле, пришло не сразу. Единственное, что врезалось в память в мае 86-го — это снег. В мае шел снег, крупными такими хлопьями. Это было в самом начале месяца. Я тогда прошел по улице от одного здания до другого — всего метров двести. Потом смотрю, у меня на голове появились какие-то язвочки…
«Мы были партизанами»
— Как Вы оказались в Чернобыле? Что стало самым тяжелым испытанием?
— В мае 1987 года меня призвали из запаса. Вручили повестку. Нас переобмундировали, выдали робы. Никто не разжевывал, какая там нас ждет работа. Многие не понимали, куда едут. Мы прибыли уже вторым эшелоном. Саркофаг над четвертым энергоблоком завершили в конце 86-го, но работы хватало. Основная масса ликвидаторов тогда шла через военкомат — нас называли «партизанами». Надели форму, присвоили звания и отправили. Мы занимались дезактивацией местности и помещений на самой станции. В 5 утра подъем, 70 с лишним километров ехали до станции из Житомирской области на тентованных машинах с деревянными лавочками. Бывало, работали всего пять минут, но больше было нельзя — возвращались к вечеру в часть. Особая задача была убрать пыль под крышей третьего энергоблока. После взрыва стену разрушило, и всё это налетело в третий блок. А нужно было к 7 ноября запустить его в работу. Мы мыли площади, убирали пыль, подводили вентиляционные трубы.
Самое страшное — это незнание. Ты не знаешь, что тебя ждет. Работаем в комнате, а рядом — взорванный блок. Стена заложена свежими блоками, а за ней — ад. Нужно было пробить двухметровое отверстие, чтобы включить вентиляторы и отсасывать пыль. Бегают люди с дозиметрами: справа — 0,9 рентгена, слева — 0,3. И ты не понимаешь, где безопасно. Ощущение непонятной, невидимой тревоги. Нас иногда называют «солдатами без оружия». Мы не стреляли, не убивали, но у нас есть медали «За спасение погибавших», ордена Мужества. Основная наша задача была — как можно быстрее провести дезактивацию.
Быт и защита: «лепестки» за голенищем
— Какими были бытовые условия?
— Нас сразу после прибытия из Армавира переодели в станице Динской. Эшелон из 640 человек отправили в Житомирскую область, где поставили палаточный поселок. Обычные воинские палатки на 40 человек. Позже появился деревянный штаб и офицерское общежитие. Столовая была более-менее. А жили в палатках. Как оказалось позже, наш поселок разбили в самом грязном районе Житомирской области. Торопились. Потом несколько раз переносили место. Пробыл я там два месяца.
— А как защищались?
— Нас, конечно, берегли, но какая там защита? «Лепестки» — вы такие в ковидное время видели. Это обычные марлевые повязки, только с пластиночкой, которая облегает нос. Мы всегда держали 2-3 «лепестка» за голенищем сапог. Наденешь, поработаешь, снимешь — а он желто-сизого цвета. Выбросишь, наденешь новый.
Парадоксы Чернобыля
— Многие считают, что самыми опасными были первые дни.
— Парадокс. Больше ребят ушло из жизни уже после, тех, кто был в 88-90-х годах. Это связано с тем, что позже посылали на дезактивацию сел и поселков. Сидим мы, разговариваем, а рядом «фонит» так, что дозиметрист подбегает: «Бегом отсюда!». Оказывается, кусок радиоактивного графита валяется.
В 1986-м были «аисты» — 3280 человек, которые сбрасывали с крыши третьего блока спекшиеся куски графита, — это были ребята-смертники. Там отказала японская и немецкая техника: радиация выводила из строя электронику, полупроводники. И тогда приняли решение: самый надежный робот — это солдат. И отправили их на крышу.
Работа организации: «Нет такой житейской проблемы, которую бы мы не решали»
— Сегодня, спустя десятилетия, какая задача стоит перед «Ветеранами Чернобыля» в первую очередь?
— Я 28-й год являюсь председателем организации. Если нужно решить вопрос, идут к нам. Не было бы организации — не было бы и проблем чернобыльцев, их бы просто «забыли». Все суды, пенсионные дела, социальные вопросы, получение квартир. Когда я пришел, в очереди на жилье стояло 64 человека. Через несколько лет мы практически всю очередь ликвидировали. Судились, обращались, добивались.
Сейчас проще сказать, чем мы не занимаемся. Приходит человек с земельным вопросом — решаем. С детьми проблема — решаем. С медициной — мы четко знаем, к кому обратиться, и медициной мы занимаемся в первую очередь.
Память и молодежь
— Удается ли вовлекать молодежь? Интересно ли им сегодня то, что произошло в 86-м?
— Знаете, время идет, и многое исчезает. Раньше мы собирали полные залы, встречались с учащимися. Сейчас молодежь немного оторвана от этой темы. Бывало, что школьники даже не знали, что такое Чернобыль: «А, это что-то где-то рвануло, в космосе?». Возможно, это наша недоработка.
Но нужно понять: у меня уже тех бойцов, которые могли так рассказать, что ребята потом засыпали вопросами, осталось мало. Сейчас мы договорились с управлением образования, подарим школам 40 книг об армавирцах — участниках ликвидации аварии.
Сейчас больше работы уходит на то, чтобы правильно трактовать постановления. У чиновников порой принцип: «казнить нельзя помиловать», и нужно объяснять, где ставить запятую.
— Если бы можно было обратиться к современному поколению одной фразой, что бы Вы сказали? Почему важно помнить об этой дате сегодня?
— Очень нужно помнить. У меня есть мечта: чтобы наш памятник в сквере Героев-Чернобыльцев стал не просто мемориалом, а информационным местом. Чтобы там появились стенды, где железно, четко было написано: что, почему и зачем это произошло.
Ведь эта авария дала мощнейший толчок медицине. Сейчас онкологию лечат с помощью радиационной составляющей, внедряют новые технологии. Парадокс, но толчок этому дал Чернобыль. Это будущее. Хотим мы того или нет, за атомной промышленностью — будущее. Мирный атом — это ледоколы, электроэнергия для целых городов. И важно, чтобы люди понимали разницу: как не надо с ним обращаться и как он может служить на благо.
О мифах и правде
— Что бы Вы хотели опровергнуть или пояснить для обычного человека, который знает о Чернобыле лишь по фильмам?
— Мифов и домыслов до сих пор много. Некоторые работники медицины, например, с пеной у рта доказывают, что всё это ерунда и просто страх. Есть теории, что там вообще нельзя было строить АЭС из-за пересечения тектонических плит. Я склоняюсь к тому, что там перед аварией было землетрясение. Но главная причина — недоработка самого реактора, его конструктивное несовершенство. Сколько людей, столько и теорий. Истина, наверное, где-то посередине. Но мы никогда не узнаем правду полностью, потому что каждая сторона пыталась отстаивать свою.
Мероприятия в Армавире
— Какие мероприятия запланированы в годовщину аварии?
— Запланирован памятный митинг в парке Героев-Чернобыльцев в Армавире. Будем проводить тематические уроки мужества в школах своими силами. Ликвидаторы, которые еще остались, будут ходить, рассказывать, показывать видеоматериалы.
Мы чествуем еще живых, но мы помним и тех, чьи имена высечены на плитах. У нас их больше 250 человек. Недавно дописали еще 23 фамилии — это армавирцы, которые ушли из жизни в последнее время.
Наша главная задача — координация всего, что касается чернобыльцев и их семей, защита их законных прав и интересов. Любая проблема начинается отсюда. Приходят даже вдовы тех, кто не был членами организации. И мы никому не отказываем.
Автор: Екатерина ВЛАДИМИРОВА
Источник: Екатерина Владимирова
